БИБЛИОТЕКА

КАРТА САЙТА

ССЫЛКИ

О ПРОЕКТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Отступление второе. О повести "Бедные люди"


Мы помним: первой литературной работой Достоевского был перевод повести Бальзака "Евгения Гранде". К тому времени, как он решился на эту работу, Достоевский еще не осмеливался писать сам, но уже обдумывал свои будущие сочинения, мечтал о них. Работая над переводом Бальзака, Достоевский почувствовал, что теперь он может писать сам, свое. "И замерещилась мне другая история - в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, а вместе с тем какая-то девочка, оскорбленная и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история" - таков был замысел, такова была мечта Достоевского о первой его книге.

Титулярное сердце мы знаем, мы страдали вместе с ним, читая гоголевскую "Шинель", "Записки сумасшедшего". Но в первой же своей книге Достоевский пошел дальше своего учителя. Его "маленький человек", его Макар Девушкин сохранил все то, что убито в Акакии Акакиевиче ("Шинель" Гоголя), и то, о чем только мечтает Поприщин ("Записки сумасшедшего"). Он сохранил живую душу, которая смеет любить и заботиться о той, кого любит.

В "Бедных людях" нет голоса автора или рассказчика. Это - повесть в письмах, мы слышим только голоса двух главных героев: Макара Девушкина и Вареньки Доброселовой. С первых строк повести нас удивляет и даже раздражает немыслимый для сегодняшнего читателя сентиментальный тон Девушкина, бесконечно повторяющиеся ласковые слова, представляющиеся нам сегодня слащавыми: "Бесценная моя... маточка... голубчик мой... маточка... родная моя... ангельчик... ангельчик... голубчик мой... шалунья... душечка моя... маточка моя..." - и много раз: "маточка!" - много раз.

Зачем нам сегодня все это? Какое нам теперь дело до ничтожного по своему положению, маленького, забитого, полунищего Девушкина с его рваными сапогами и невежественными суждениями, с его запоздалой любовью к Вареньке Доброселовой, какое нам дело и до Вареньки? Но вот в одном из московских театров сегодня, сейчас идет спектакль "Бедные люди". На сцене - два человека: Макар Девушкин и Варенька Доброселова. Они не разговаривают друг с другом, даже как бы не видят друг друга: каждый из них только читает свое очередное письмо.

Единственное, что добавили авторы спектакля, - они сопровождают действие современными песнями Булата Окуджавы, и эти песни не кажутся чужими для бедных людей прошлого века.

Спектакль идет, и зал всегда полон, и, замерев, он слушает историю жизни, любви, отчаяния "Бедных людей".

Почему это оказывается важным сегодня? Потому что Достоевский уже в первой своей книге показал "сокровенную жизнь" человеческой души, и это не может оставить равнодушным современного читателя. Думаю, что спектакль "Бедные люди" хорош прежде всего тем, что заставляет зрителя, вернувшись из театра, открыть книгу и снова прочесть ее, оставшись наедине с героями. И когда оборвется их бедное счастье, увезут Вареньку в пустую, голую степь, с нелюбимым и страшным человеком, а мы прочтем в последнем письме Девушкина: "К кому же я письма писать буду, маточка?.. Кого же я маточкой называть буду; именем-то любезным таким кого называть буду?" - тогда это слово не покажется нам ни смешным, ни слащавым, а ляжет тяжелой грустью на сердце: кого он, действительно, будет теперь любить, "как свет господень... как дочку родную", для кого ему теперь жить?

Он, действительно, маленький человек, Макар Девушкин. Не только потому, что чин его - самый низший, должность - бумаги переписывать, вицмундир у него изношенный, пуговицы так и сыплются, всякий над ним смеется... Он приходит в восторг от чудовищных сочинений придуманного Достоевским литератора Ратазяева и возмущается "Шинелью" Гоголя, потому что не может понять содержащейся в ней защиты человечности: зачем же всему свету рассказывать, что чиновник ходит на цыпочках по краю улицы, стараясь подольше сохранить свои сапоги? Он хотел бы другого конца повести: "...чтобы шинель его отыскалась, чтобы тот генерал... повысил чином и дал хороший оклад жалованья..." - словом, чтобы "зло было бы наказано, а добродетель восторжествовала бы". Он маленький человек, но в нем постепенно просыпается еще жалкая, ничтожная, но все-таки гордость: нет, он еще не спрашивает, как Поприщин, почему он титулярный советник, и согласен оставаться титулярным советником, поскольку так уж "определено". Он много раз повторяет: "Я-то не ропщу и доволен". А все-таки ему хочется быть не самым худшим.

Но этот незначительный человечек становится первым в галерее прекрасных людей Достоевского, - людей, умеющих думать о другом прежде, чем о себе. Макар Девушкин не помышляет ни о каком бунте, он приходит в восторг, когда "его превосходительство" дает ему, в сущности, подачку - сто рублей, и восклицает: "Хорошо жить на свете, Варенька! Особенно в Петербурге". И, тем не менее, вся история его жизни, его преданной любви к Вареньке, его горестей и забот, - история эта вызывает протест в душах читателей: ведь перед нами - люди, за что они так мучаются? Кто пожалеет их? Кто поможет им?

Много лет пройдет, много страданий испытает Достоевский, и во многом он изменится, прежде чем станет тем Достоевским, какого мы знаем в его зрелых творениях. Но главная мелодия его творчества уже звучит в "Бедных людях": мелодия сострадания к человеку, каким бы он ни был жалким и униженным.

Макару Девушкину совсем немного нужно от жизни: возможности заботиться о Вареньке, жить не для себя одного, а для помощи другому человеку, для мыслей о другом человеке, для деятельной любви. Он пишет Вареньке, что без нее "спал, а не жил на свете". И Вареньке так немного нужно: чтобы рядом был человек, который любит ее, о котором и она может позаботиться, упрекать его за внезапное пьянство с отчаяния, посылать ему последний двугривенный...

И в этом малом счастье им отказывает жизнь. Может быть, Достоевский думал о своих сестрах, когда писал о Вареньке, опозоренной, оклеветанной, обреченной на несчастный брак, потому что некому спасти ее от господина Быкова.

Она не раз еще появится на страницах книг Достоевского - под разными именами и в разных обстоятельствах, но та же Варенька Доброселова, обиженная жизнью, преследуемая и не имеющая другого выхода, кроме брака с нелюбимым и страшным человеком.

В "Бедных людях" возник уже и Петербург Достоевского, с его закоптелыми домами, грязными торговками, с горестным восклицанием: "Скучно по Фонтанке гулять! Мокрый гранит под ногами, по бокам дома высокие, черные, закоптелые; под ногами туман, над головой тоже туман". Петербург узких, темных лестниц, где "на каждой площадке стоят сундуки, стулья и шкафы поломанные, ветошки поразвешаны, окна повыбиты; лоханки стоят со всякой нечистью... одним словом, нехорошо". И рядом с этими лестницами, где "чижики так и мрут... не живут в нашем воздухе, да и только", рядом - стоит поворотить в Гороховую - "все так и блестит и горит, материя, цветы под стеклами, разные шляпки с лентами... Пышные экипажи такие, стекла, как зеркало, внутри бархат и шелк..." Эти описания города в "Бедных людях" - еще набросок, эскиз будущего Петербурга Достоевского, но тема города уже заявлена в первой повести писателя.

Здесь и не появляющаяся на сцене зловещая фигура Анны Федоровны - дальней родственницы, погубившей Вареньку. Все беды Вареньки происходят от благодеяний Анны Федоровны: на всем протяжении романа эта женщина не спускает с Вареньки глаз, хочет еще и еще раз помочь ей на свой лад - посылает к ней то совершенно незнакомого мужчину с довольно ясными, хотя и подлыми намерениями, а потом Быкова, за которого Варенька решается выйти замуж, - на беду, на несчастье, но другого выхода у нее нет.

Анна Федоровна появится и в "Униженных и оскорбленных", там она выйдет на сцену и будет еще страшнее, потому что вздумает торговать двенадцатилетней девочкой, там ее фамилия будет Бубнова, и эта страшная женщина будет совершенно убеждена в своем праве обращаться с девочкой как со своей собственностью.

Эти люди - и мужчины, и женщины, - считающие себя благодетелями своих жертв, уверенные, что они могут, имеют право решать за униженных и оскорбленных, как им жить, люди-пауки, пройдут через все творчество Достоевского, потому что они - одно из самых страшных зол того общества, о котором пишет Достоевский, - бездушные мещане, не подозревающие о существовании духовной жизни и духовной свободы человека, которую они без размышления растаптывают.

И, наконец, еще одна сюжетная линия, которая пройдет позже через все творчество Достоевского. Есть человек, которому хуже всех. Хуже, чем Девушкину, - и это наполняет душу Девушкина не только состраданием, но и своеобразной гордостью. В квартире, где живет Девушкин, занимает комнату семья чиновника Горшкова: "...такой седенький, маленький; ходит в таком засаленном, в таком истертом платье, что больно смотреть; куда хуже моего! Жалкий, хилый такой.., коленки у него дрожат, руки дрожат, голова дрожит, уж от болезни, что ли, какой, бог его знает; робкий, боится всех, ходит стороночкой... Бедны-то они, бедны - господи боже мой!"

Несчастный Горшков всех боится, и только Девушкин выслушал его историю, ссудил свои последние двадцать копеек, потому что сердце у него "защемило" от рассказа Горшкова. Девушкин, которому самому есть нечего, а главное, нечем платить за свою "комнату", отгороженную от кухни, один оказался способен пожалеть Горшкова, но, кроме жалости, в нем живет удовлетворенная гордость: кому-то еще хуже, кто-то его "покровительства ищет", кого-то и он "обласкал".

История Горшкова и его семьи проходит через всю повесть: Девушкин постоянно сообщает Вареньке о бедствиях Горшкова: "...между тем ни с того, ни с сего, совершенно некстати, ребенок родился, - ну вот издержки; сын заболел - издержки, умер - издержки..."

В "Бедных людях" все трагические судьбы оканчиваются, казалось бы, счастливо. В самый напряженный момент жизни Девушкина, когда его уже гонят с квартиры, денег не осталось совсем, ходить в должность неприлично из-за рваных сапог и выношенного вицмундира; когда он уж и на сослуживцев глядеть стыдится, "поник, присмирел" и, едва выйдя из должности, запивает горькую - да так, что его уже и в квартиру не пускают, ночует на лестнице, - в это самое время он делает ошибку, переписывая важный документ, дрожа предстает перед "его превосходительством" - и вместо ожидаемого разноса вызывает жалость: "его превосходительство" вручает ему сто рублей. Казалось бы: какое счастье! Теперь можно и Вареньку поддержать, и сапоги купить, и даже вицмундир, и хозяйке заплатить за квартиру, а главное, написать Вареньке: "Умоляю вас, родная моя, не разлучайтесь со мною теперь, теперь, когда я совершенно счастлив и всем доволен".

Но - нет. У Гоголя "значительное лицо" накричало на Акакия Акакиевича и напугало его так, что бедный Акакий Акакиевич умер. У Достоевского "значительное лицо" пожалело Девушкина, а счастливого конца все равно не будет: тут-то и появляется господин Быков со своими намерениями жениться на Вареньке. Уже и работу себе приискал Девушкин: переписывать какую-то неразборчивую, но толстую рукопись "по сорок копеек с листа", но ничто не может спасти его, вытащить из грядущей нужды, и Варенька понимает это. Выхода нет, и бедное счастье невозможно.

История Горшкова кончается еще страшнее. Тяжба его завершилась, он "совершенно оправдался". К тому же ему присудили "знатную сумму" денег - теперь все должно пойти хорошо. Горшков счастлив - он оплакивает своего умершего в трудное время мальчика, но остальные дети, но жена, он сам, его доброе имя, честь - все спасено! Теперь уже соседи, раньше не замечавшие Горшкова, готовы пировать с ним, и сама хозяйка готовит парадный обед... В этот счастливый для него день "умер Горшков, внезапно умер, словно его громом убило! А отчего умер - бог его знает".

Удачи, которые выпадают на долю героев Достоевского, только усиливают впечатление безысходности, окружающей бедных людей. Добрый начальник Девушкина не может своими ста рублями изменить жизнь подчиненного. Горшков выиграл дело, но он человек, а человеческих сил хватало на горе и не хватило на радость. Случайность не становится закономерностью, а только подчеркивает закономерность несчастья.

Достоевский работал над своей первой книгой долго, он отделывал "Бедных людей" тщательнее, чем все свои последующие книги; переписывал повесть несколько раз, пока счел ее завершенной и прочитал своему приятелю Григоровичу, а тот - Некрасову, и Некрасов - Белинскому.

Белинский, как известно, прочтя рукопись, пришел в восторг от нового писателя и сразу потребовал его к себе. "Это была самая восхитительная минута моей жизни", - вспоминал Достоевский о первом разговоре с Белинским. - "Я в каторге, вспоминая ее, укреплялся духом".

* * *

Об одном из героев "Бедных людей" я упомянула лишь вскользь, а он играет в романе очень важную роль. Это помещик Быков, за которого на последних страницах повести вышла замуж Варенька Доброселова.

История Вареньки и Макара Девушкина открывается перед нами в письмах за полгода: первое письмо Девушкина - от 8 апреля, последнее Варенькино - от 30 сентября. На наших глазах проходит всего полгода жизни героев, но из писем мы узнаем и о прошлом: о тихой жизни Девушкина у старушки хозяйки, о таинственной трагедии Вареньки, связанной с ее "благодетельницей" Анной Федоровной. Варенька посылает Девушкину свои записки о прежней своей жизни, из них мы узнаем историю любви Вареньки к студенту Покровскому, о смерти Покровского. Но и в записках этих, и в письмах остается загадочным горе Вареньки, известно только, что оно связано с помещиком Быковым господином Быковым, как его называет Варенька. Зловещая фигура Быкова так и остается неразгаданной до конца, и от этого еще более страшной.

В первом письме Варенька печалится: "Ах, что-то будет со мною, какова-то будет моя судьба! Тяжело то, что я в такой неизвестности, что я не имею будущности, что я и предугадать не могу о том, что со мною станется. Назад и посмотреть страшно. Там все такое горе, что сердце пополам рвется при одном воспоминании..."

Читая эти жалобы, мы ничего еще не знаем о господине Быкове и о его роли в жизни Вареньки. Не знаем, кто те "злые люди", "от гонения и ненависти" которых защитил Вареньку Макар Девушкин.

Господин Быков будет впервые упомянут рядом с Анной Федоровной, которая продолжает преследовать Вареньку своим "прощением" и упреками: "Анна Федоровна говорит, что я по глупости моей своего счастья удержать не умела, что она сама меня на счастье наводила... что господин Быков прав совершенно и что не на всякой же жениться, которая..."

Так обрывается на полуслове рассказ о Быкове, и больше мы, в сущности, ничего не узнаем о его роли в прежней жизни Вареньки. Достоевский предлагает читателю самому додумать, вообразить эту историю, в результате которой Варенька, опозоренная и одинокая, оказалась в нищете и под защитой одного лишь Девушкина.

Сам Быков долго не появляется на страницах книги: из писем Вареньки мы узнаем только, что Анна Федоровна стремится "уладить все дело с господином Быковым" и что, по словам той же Анны Федоровны, "господин Быков хочет... дать приданое" Вареньке.

Так мог поступать человек, соблазнивший девушку, обманувший ее и опозоривший. В жизни господина Быкова уже имелся такой эпизод: мать студента Покровского "была очень хороша собою" и выдана замуж за "незначительного человека" господином Быковым, давшим "за невестой пять тысяч рублей приданого".

Рассказывая об этом, Варенька не понимает, что случилось с матерью Покровского, "почему она так неудачно вышла замуж", и даже эти пять тысяч приданого кажутся Вареньке великодушным даром. Но когда история начинает повторяться, когда уже самой Вареньке сулят приданое с тем, чтобы "великодушно" выдать ее замуж и успокоить тем свою совесть, - тогда и читатель начинает понимать всю гнусность происходящего, и Варенька одного хочет: чтобы ее оставили в покое.

Господин Быков появляется собственной персоной в тот момент, когда Варенька - в безвыходном положении. Она уже прогнала присланного Анной Федоровной незнакомца, явившегося благодетельствовать Вареньку с явной целью превратить ее в свою любовницу. Работы у Вареньки нет, да и здоровья нет. Макар Алексеевич уже обегал всех ростовщиков, продал все, что имел, денег не достал и запил с горя. Тут-то и настает время появиться господину Быкову. Правда, расчеты нарушаются неожиданной добротой "его превосходительства" и восторгом Девушкина по случаю подаренной "его превосходительством" сотенной бумажки, но Варенька-то знает: денег этих ненадолго хватит.

Лето кончается, уже середина сентября. И вот что пишет Варенька Девушкину: "Я вся в ужасном волнении... Я что-то роковое предчувствую... господин Быков в Петербурге". И, действительно, в том же письме она сообщает, что господин Быков уже знает, где она живет, уже наведывался в ее отсутствие, знает и о Девушкине: ведь он - единственная Варенькина защита. Господин Быков успел уже увидеть Девушкина: "...он взглянул и усмехнулся". Невозможно читать это "усмехнулся". Мы уже полюбили Девушкина, мы уже знаем его прекрасную душу, но ведь сапоги-то дырявые, вицмундира нет, пуговицы сыплются, как же не усмехнуться господину Быкову, увидев, что на его пути - только этот жалкий человечек, с которым и бороться-то не придется, его нужно просто смести с пути, как муху.

Что может сделать Девушкин? Он находит себе еще работу - за нищенскую плату, конечно. А господин Быков является к Вареньке с предложением руки и сердца. Это уже не деньги на приданое, это - единственное возможное для Вареньки спасение. "Тут он объявил мне, что ищет руки моей, что долгом своим почитает возвратить мне честь, что он богат, что он увезет меня после свадьбы в свою степную деревню, что он хочет там зайцев травить; что он более в Петербург никогда не приедет, потому что в Петербурге гадко, что у него есть здесь в Петербурге, как он сам выразился, негодный племянник, которого он присягнул лишить наследства, и собственно для этого случая, то есть желая иметь законных наследников, ищет руки моей, что это есть главная причина его сватовства".

Все страшней и страшней становится. Прежде всего, потому, что Быков так искренен, так упрям, так уверен в своей правоте.

Сначала - такие благородные мотивы: "...долгом своим почитает возвратить мне честь..." Только странно сразу после этого услышать о такой важной задаче господина Быкова: "...хочет там зайцев травить..." А потом выясняется, что личность Вареньки вовсе не имеет никакого значения, надо просто свести счеты с племянником. Дело житейское: задача - лишить наследства племянника - вполне понятна. Попутно можно облагодетельствовать нищую сироту, уже связанную молвой с именем Быкова, - вот будет и благородный поступок. Быков, вероятно, даже и любуется собой: у него ведь есть и другой вариант: "...жениться в Москве на купчихе, потому что, говорит он, я присягнул негодяя племянника лишить наследства".

Самое страшное как раз то, что не один Быков уверен в своей правоте, а большинство людей, окружающих Вареньку, будут считать его предложение благородным шагом. Всякий повторит ей слова верной служанки: "...своего счастия терять не нужно... что же в таком случае и называется счастием?" Да и сама Варенька понимает: "Если кто может избавить меня от моего позора, возвратить мне честное имя, отвратить от меня бедность, лишения и несчастия в будущем, так это единственно он".

Низменная житейская мораль говорит: да, нужно принять предложение Быкова. Вот он уже идет за ответом. Страх, ужас Вареньки вырываются на страницу письма: "Пришел Быков; я бросаю письмо неоконченным. Много еще я хотела сказать вам. Быков уже здесь!"

Что же отвечает Девушкин? Что может он ответить? "Я, маточка, спешу вам отвечать; я, маточка, спешу вам объявить, что я изумлен. Все это как-то не того... Вчера мы похоронили Горшкова. Да, это так, Варенька, это так. Быков поступил благородно; только вот видите ли, родная моя, так вы и соглашаетесь..."

"Вчера мы похоронили Горшкова"! Вот ответ Девушкина, хотя он и сам не понимает, что именно здесь - его ответ. Да ведь расставаться с Варенькой - как похоронить себя. Дать Быкову увезти ее - как похоронить ее. И что можно сделать, что возразить? Ведь Девушкин видел Быкова: "Видный, видный мужчина; даже уж и очень видный мужчина".

Быков уже ворвался в жизнь Вареньки, и эта жизнь на наших глазах теряет всю свою духовность. Теперь Варенькины письма полны упоминания о Быкове: "...господин Быков сказал... господин Быков сердится... господин Быков торопится... господин Быков говорит... господин Быков заезжает каждое утро, все сердится..." И при этом - новые заботы, исходящие от господина Быкова, самые земные: "...как можно скорее приискать белошвеек", "недостает блонд и кружева". Девушкин должен бегать по магазинам и портнихам, сообщать мастерицам, что надо вышивать "тамбуром, а не гладью", "листики на пелерине шить возвышенно, усики и шипы кордонне, а потом обшить воротник кружевом или широкой фальбалой".

Никогда раньше Вареньку не интересовали все эти швейные проблемы, хотя сама она зарабатывала деньги вышиваньем, но упоминала о своей работе вскользь, в письмах ее к Девушкину была другая жизнь, были интересы возвышенные. Теперь все затмили эти приказчицкие слова, потому что "господин Быков говорит, что он не хочет, чтобы жена его как кухарка ходила, и что я непременно должна "утереть нос всем помещицам". Так он сам говорит".

Раньше в письмах Вареньки были мысли о книгах, она сердилась на Девушкина, читающего разную ерунду, она приучила его к Пушкину и старалась приучить к Гоголю, хотя это ей так и не удалось. Теперь даже и Девушкин заразился галантерейно-ювелирными интересами Быкова, перечисляет комиссии Вареньки, которые он исправно выполняет, докладывает и о шитье тамбуром, и о рассуждениях брильянтщика, и о фальбале... А господин Быков "все сердится", он уже не хочет больших трат, в письмах Вареньки виден трепет: "Я и отвечать ему ничего не смею, он горячий такой..."

И только в последнем своем письме, письме без даты, написанном неизвестно кому, потому что Варенька уехала, Девушкин осмеливается поднять бунт и против Быкова, и против его установок. "Да как же, с кем же вы теперь будете? Там вашему сердечку будет грустно, тошно и холодно. Тоска его высосет, грусть его пополам разорвет. Вы там умрете, вас там в сыру землю положат; об вас и поплакать будет некому там! Господин Быков будет все зайцев травить..."

Это - неумелый, беспомощный протест, он не принесет никакого результата, да и сам Девушкин знает: он может только просить, только умолять: "Я, маточка, на колени перед господином Быковым брошусь, я ему докажу, все докажу!"

Но читатель видит: вот теперь, в минуту высшего своего страдания, Девушкин поднимается до той духовной высоты, которую хотела видеть в нем Варенька. Его первые письма беспомощны, так полны канцелярских приниженных слов, так тусклы по языку... А в этом последнем письме он поднимается до поэзии, до высокого слога народных причитаний: "Тоска его высосет, грусть его пополам разорвет... вас там в сыру землю положат..." И, главное, он понимает, наконец, где главный враг, что погубило его бедное счастье: "Вы, может быть, оттого, что он вам фальбалу-то все закупает, вы, может быть, от этого! Да ведь что же фальбала? Ведь она, маточка, вздор! Тут речь идет о жизни человеческой, а ведь она, маточка, тряпка - фальбала; она, маточка, фальбала-то - тряпица".

Девушкин понял главное: с ним Вареньку связывало общее представление о жизни человеческой, Быков понятия не имеет об этой, душевной связи между людьми. Быкову важны тряпки, чтобы поразить соседних помещиц, для Быкова главное - фальбала! И Быков побеждает, потому что человеческое никому не важно, всем важно и нужно бездуховное: деньги, поместье, зайцев травить, а о душе человеческой заботятся одни чудаки, которым нет места в жестоком и пошлом мире.

Господин Быков - первый из героев Достоевского, олицетворяющих зло. При этом он ни на секунду не считает себя злодеем. Да и кто из людей, живущих одной моралью с Быковым, осудит его? Черные герои Достоевского редко бывают совсем черны, у каждого из них есть какое-то оправдание. Меня всегда поражал один характер, описанный в "Преступлении и наказании", - Свидригайлов. Он ведь вырос из господина Быкова, он ославил Дуню, сестру Раскольникова, опорочил ее в глазах общества, он принес массу зла... и его невозможно осудить, потому что его жалко. Но сходство Свидригайлова с Быковым - только внешнее. Свидригайлов способен и на злодейство, и на великодушие, он кончает собой, не в силах совладать с бурей бушующих в нем страстей... Быков - из другой галереи, к которой принадлежит и князь Валковский: людей, не задумывающихся, людей, уверенных в своем праве. Таких злодеев у Достоевского немного, - не заслуживающих никакого оправдания. Оправдать можно того, кто страдает, сомневается, испытывает угрызения совести. Рогожин в "Идиоте" - мрачный, чудовищный убийца, но читатель не думает об этом, потому что душевная казнь, на которую Рогожин сам себя обрек, непереносима и не может сравниться ни с каким людским наказанием. Верховенский в "Бесах" - тоже убийца, но он уверен в своем праве убивать, и этого не прощают ему ни Достоевский, ни читатель.

Нельзя быть уверенным в своем праве на зло - эта мысль, возникнув в первом романе Достоевского, пройдет через все его книги.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://f-m-dostoyevsky.ru/ "F-M-Dostoyevsky.ru: Фёдор Михайлович Достоевский"